Заказать обратный звонок Ипотечное страхование Страховой случай

Константин Козлов: Уровень клиентской ценности страхования в России в разы ниже, чем в Европе

Доля иностранного участия в уставном капитале российских страховщиков в последние годы непрерывно снижается. С 2016 по 2020 год она упала с 19,8% до 10,4%. СК "Кардиф", принадлежащая французскому холдингу BNP Paribas Cardif, одна из немногих компаний, которые продолжают развиваться на российском рынке. В интервью "Интерфаксу" ее гендиректор Константин Козлов рассказал об отличиях российского страхового рынка от европейского, о проблеме низкого доверия к страховщикам и почему компания с оптимизмом смотрит на присутствие в РФ.

 

- Расскажите, как ваша компания прошла 2020 год?

- Мы считаем, что прошли 2020 год хорошо, учитывая ситуацию в мире. Бизнес-модель "Кардиф" связана с двумя факторами - с потребительским кредитованием и с продажами автомобилей. Они оба во втором квартале прошлого года сильно просели, особенно в апреле, но очень быстро показатели начали восстанавливаться в мае. Уже в июне мы полностью восстановились, поэтому мы потеряли, условно говоря, полтора месяца в 2020 году.

Если посмотреть на наши общие цифры, то сборы упали чуть больше, чем на 20% по сравнению с 2019 годом, до 9,6 млрд рублей. Наши выплаты практически не изменились по сравнению с 2019 годом, однако общая убыточность за 2020 год выросла приблизительно на 20% за счет роста резервов убытков. Особенный всплеск роста выплат мы увидели в четвертом квартале.

Мы в основном страхуем на случай социодемографических событий: смерть, инвалидность, госпитализация, травмы и потеря работы. Еще у нас есть "кусок", связанный со страхованием авто, но он не вносит существенный вклад в общие цифры по убыточности. Принимая во внимание развитие ситуации с пандемией, мы ожидаем, что в 2021 году у нас продолжится рост убыточности, но это будет зависеть от многих факторов, например, от темпов вакцинации.

 

- Когда вы планируете вернуться к показателям 2019 года?

- Наша бизнес-модель зависит не только от конъюнктуры национальной экономики, но и от особенностей нашей дистрибуции. Мы работаем через партнеров, поэтому зависим не только от того, что происходит в целом с каким-нибудь рынком - с ипотечным или с автомобильным, но и от того, что происходит с конкретным бизнесом нашего партнера. У нас полностью B2B модель, то есть собственной дистрибуции нет, ни агентской, ни брокерской сети, ни прямых продаж.

Исторически мы занимались сначала банковской дистрибуцией, продавали продукты через розничные банки, потом добавили автоконцерны, а запустив ипотечное страхование, начали работать с застройщиками, агентствами недвижимости и цифровыми платформами. Это наши дистрибуторы.

 

- В 2018 году вы вышли на рынок ипотечного страхования. Как сейчас выглядит ваш портфель?

- Да, начиная с 2018 года мы развиваем ипотечное направление. Мы зашли на рынок, который работал до нас почти 30 лет, поэтому нам потребовалось некоторое время, чтобы понять, на что мы можем рассчитывать здесь: на что направить наши ресурсы, каким образом дифференцироваться и усилить наши предложения по сравнению с тем, что уже было на рынке. У нас есть несколько предварительных выводов о том, что точно работает. Это цифровые процессы.

Мы еще до пандемии пришли к партнерам с цифровыми решениями. То есть клиенту не требовалось никуда ходить и подписывать документы физически. Сейчас стало понятно, что COVID-19 ускорил процесс цифровизации. Он трансформировал всю индустрию, не только страховую, а в целом мировую, я бы так сказал. И плюс в России есть Центральный банк - регулятор, который очень активно побуждает страховую отрасль цифровизовываться, опять же не только в связи с ковидом.

По поводу того, на сколько вырос ипотечный портфель. Мы растем в этом сегменте с нуля, поэтому рыночные события, например, запуск государственной программы льготной ипотеки, непосредственно на нас не влияли, потому что мы только начали формировать наш портфель. Конечно, господдержка оказала очень положительное влияние на строительный рынок, но нельзя сказать, что это повлияло на наши результаты.

 

- Что вы думаете по поводу предложенной в прошлом году Банком России концепции ипотечного страхования, согласно которой расходы на страховку предлагалось переложить с клиента на банки?

- Мы аплодировали и поддерживали в целом идею ЦБ о том, что клиентскую ценность нужно увеличивать, а его (клиента) возможности и права - расширять. Но вместе с этим, те конкретные меры или предложения ЦБ, которые были сформулированы в концепции от апреля 2020 года, с нашей точки зрения, не до конца способствовали достижению этих целей.

Особенностью предлагаемой концепции ЦБ было то, что у заемщика не было возможности выбрать ни поставщика, ни канал, через который он мог бы получить эту услугу. Мы говорили, что надо посмотреть на опыт других рынков, например, французского, где у клиентов есть возможность получать те продукты, какие они хотят, без потери возможности страховщикам конкурировать. На наш взгляд, важно, чтобы у клиента была возможность выбора, поскольку это увеличивает его степень свободы и положительно влияет на рыночную конкуренцию.

 

- Расскажите поподробнее, как ипотечное страхование работает во Франции и в других странах присутствия вашей компании.

- Лет 15 назад, еще до реформ, которые начала проводить министр финансов и экономики Франции Кристин Лагард, банки предлагали своим клиентам определенную страховку без возможности выбора. После реформ у людей появилась опция принести свою собственную страховку в банк. Кроме того, теперь заемщики имеют право поменять страховщика при условии, что он находится в списке страховых компаний, которые действуют в Евросоюзе или во Франции. То есть во Франции не было такого инструмента аккредитации, который действует у нас, когда каждый банк для себя выбирает список аккредитованных страховых компаний. Если ты являешься держателем лицензии на страхование в Европейском союзе, значит, имеешь право продавать полис, который клиент может принести в банк, и банк обязан его принять.

 

- Почему в России нельзя пойти по тому же пути, на ваш взгляд?

- Мы предлагали такую концепцию ВСС (Всероссийскому союзу страховщиков) и ЦБ. Время покажет, появится ли такая модель в России и будет ли она успешной у нас.

 

- По данным ЦБ РФ, в первом квартале доля вознаграждения банков-посредников выросла на 4,8%, до 41%. Как вы оцениваете проблему постоянно растущих комиссионных вознаграждений банков при продаже страховок?

 

- Если в общем и целом говорить, чем российский рынок похож или не похож на страховой рынок Европы, то можно выделить две вещи. Россия сейчас обгоняет многие страны по уровню банковского страхования. Оно у нас имеет очень высокую долю как канал продаж, и этот рост произошел за последние 15 лет. При этом клиентская ценность, то есть доля клиентских платежей, которые возвращаются обратно в виде страховых выплат, в России существенно ниже, чем на любом европейском рынке. Я говорю сейчас не про ОСАГО и каско или про корпоративное страхование, а про те сегменты, которые знаю. Это самый большой предмет наших опасений, и место, где мы видим в целом возможности для рынка изменить ситуацию, сделать страхование социально ориентированным и ценным продуктом, который клиент захочет купить. Нужно исправлять перекос в отношениях между дистрибутором, клиентом и страховщиком в пользу клиентов, конечно.

Репутация рынка страхования в России в целом существенно ниже, чем мы видим в Европе. Россияне знают про страхование намного больше, чем это было 15 лет назад, и новый баланс между заинтересованными сторонами повысит доверие наших клиентов к страхованию.

 

- В чем, на ваш взгляд, причина недоверия к страхованию в России? И как эту проблему можно решить?

- Главная причина в настоящее время - это низкая клиентская ценность страховых продуктов. В Европе такие комиссии тоже были, например, в Англии около 10 лет назад, или в Нидерландах. Но регуляторы ввели штрафы и внесли изменения в законодательство, чтобы прекратить эту практику. Мы сейчас видим ориентированность мировых и европейских госрегуляторов на то, чтобы клиентская ценность была ключевым фактором в страховом продукте. Конечно, они продолжают следить и за надежностью страховых компаний.

 

- Вы сказали, что вы работаете в России только с партнерами. Как происходит конкуренция за клиента при такой системе? Есть ли у вас ключевой партнер?

- Мы работаем с несколькими десятками партнеров, дистрибуторов, среди которых есть два ключевых: один в секторе потребительского кредитования, а другой - в секторе автокредитования. Мы "отвечаем" за какие-то определенные сегменты продуктовых линий банка, а другие страховщики - за что-то другое. Мы ориентируемся на определенные сегменты и предлагаем клиентам продукты, отвечающие их потребностям: индустриальным, продуктовым или финансовым.

 

- Я так понимаю, комиссия - основной фактор конкуренции за партнера?

- Комиссия сейчас является важным фактором в российском банковском страховании. Мы бы хотели, чтобы она не была основным фактором - мы хотим, чтобы клиентская ценность, клиентский опыт и удобство для партнера стали ключевыми.

 

- ЦБ сейчас активно борется с навязыванием дополнительных услуг на страховом рынке, напоминая компаниям о недопустимости такой практики. На ваш взгляд, имеет ли оно место быть?

- У нас ведется работа по обработке всех жалоб, связанных с процессом расторжений договоров страхования. Я могу точно сказать, что у всех наших партнеров есть алгоритм, связанный с "отключением" клиентов во время так называемого периода охлаждения, который по закону составляет 14 дней. Для некоторых продуктов у нас предусмотрено даже 30 дней, то есть мы работаем по европейским стандартам, предоставляя клиенту больше времени на обдумывание, нужна ли ему страховка. Это как раз заслуга регулятора, который в последние два-три года над этим работал и ввел обязательный сейчас период охлаждения для договоров, которые продаются вместе с банковскими продуктами.

 

- Есть ли в ваших планах выход в какие-то новые сегменты страхования?

- Если говорить глобально, "Кардиф" - это компания накопительного и инвестиционного страхования жизни, но в России наша компания занимается только рисковым страхованием. Сейчас в нашем портфеле около 90% составляет страхование от несчастных случаев и болезней, это кредитное страхование заемщиков. Мы постепенно развиваем дополнительные направления - ипотечное страхование и продленную гарантию на автомобили. Но все же наша ключевая андеррайтинговая доктрина и актуарная экспертиза сосредоточены в личных рисковых видах страхования.

 

- Есть ли вероятность, что на российском рынке появится ваш страховщик жизни?

- Страхование жизни мы создаем во всех странах тогда, когда у нас есть долгосрочное дистрибуционное соглашение с якорными партнерами. В России такого партнера у нас нет, поэтому у нас нет необходимых оснований заниматься накопительным и инвестиционным страхованием на российском рынке.

 

- Какие вы ставите цели развития на ближайшие пять лет?

- Первая цель - это развивать сегмент, связанный с продленной гарантией, с сервисным обслуживанием автомобилей. Мы думаем о том, как на это повлияет, например, переход на шеринг-экономику, когда люди будут не владеть, а пользоваться имуществом по подпискам. Мы будем искать свое место в этом сегменте, чтобы найти правильные формы предложения этого сервиса.

Второе - продолжение работы с ипотечным страхованием, потому что в России ипотечное кредитование поступательно растет, и мы тоже хотим работать в этом направлении.

И третье направление - это создание полностью цифровых продуктов для наших банков-партнеров, чтобы клиентский опыт был от начала до конца полностью цифровой, чтобы не было необходимости в оффлайновом взаимодействии.

 

- За последние 5 лет с российского страхового рынка ушло несколько иностранных акционеров. Насколько он важен для BNP Paribas, на ваш взгляд? Какую долю он занимает?

- Страховой рынок РФ не такой развитый с точки зрения уровня проникновения, и сейчас он находится на пути своего развития. При этом мы понимаем, что клиенты хотят страховаться. Недавнее глобальное исследование, которое BNP Paribas Cardif провело с международным агентством Ипсос, показало, что у многих россиян усилились опасения, связанные с потерей работы, с болезнью, смертью, с финансовыми убытками. Мы понимаем, что перспективы роста есть.

 

- Возвращаясь к теме пандемии: как изменилась работа сотрудников компании в прошлом и этом году?

- Накопленный международный опыт и в целом подход группы BNP Paribas Cardif позволил нам позаботиться о здоровье и безопасности наших сотрудников. Так как мы международная компания, тем более со штаб-квартирой в Париже, мы знали, что пандемия к нам рано или поздно придет. Наши коллеги в Италии и во Франции закрылись раньше нас буквально на две-три недели, поэтому мы спокойно готовились к локдауну. Когда в конце марта вышел указ мэра о переводе сотрудников на удаленку, мы были к этому готовы, потому что начали уходить еще с 16 марта. У нас не очень большая компания (150 человек), и мы все 100% сотрудников перевели на удаленку. Затем к 1 июня мы вывели некоторую часть людей обратно в офис. В настоящее время у нас сохраняется гибридный режим работы: 50% людей сейчас в офисе, а 50% работают из дома.

 

- В соответствии с распоряжением главного санитарного врача Москвы страховые компании тоже попали под требование о вакцинации не менее 60% сотрудников. Как компания выполняет это требование?

- На конец июля 45% наших сотрудников завершили вакцинацию двумя дозами вакцины, еще 20% получили первую дозу и завершат вакцинацию до середины августа. Для сотрудников, у которых нет противопоказаний, а также для их родственников мы организовали в офисе прием терапевтов и прививки за счет компании. Эти возможности мы планируем предоставлять и дальше. Кроме того, мы мотивируем тем, что предоставляем дополнительные дни отпуска.

 

"Источник: Интерфакс"